интересности

Каким был Ваш среднестатистический рабочий день?

Рабочий день всегда длился дольше положенного времени. У меня в подчинении было 7 отделов: культуры, образования, здравоохранения, спорта и туризма, молодёжи, охраны исторического наследия, информации. Приходилось заниматься вопросами религий, нацменьшинств, международных связей. Работа была некабинетной: посещал множество мероприятий, которые организовывали городские власти и общественные организации. К тому же, работая в горисполкоме, я никогда не терял связей с "alma mater" – работал на четверть ставки доцента физического факультета в родном университете. Среднестатистический день был 10-12 часов.

Вам там было комфортно?

Сначала не очень: всё-таки я был чужеродным телом, пришёл с университетской кафедры, не делал перед этим комсомольской карьеры. Нельзя сказать, что была враждебность, скорее настороженность, частично интерес. Многие люди в исполкоме ожидали от меня революционных шагов – перетряски кадров, радикализма в действиях. Когда этого не случилось, все успокоились. В большинстве острых политических вопросов я достигал цели не насилием, а твердостью и просветительством. Например, после работы читал лекции для сотрудников горисполкома по истории Гродно. Без этого было бы тяжело решать вопросы реставрации Старого города. Уже через год я адоптировался и работал после этого уверенно. Комфортно ли? Наверное, нет. Это было время значительных перемен, а значит и политической борьбы. Я был единственным демократом во сей местной власти: и городской, и областной. Среди бюрократов есть множество профессионалов. С ними было нетрудно найти общий язык.

Какие Ваши основные успехи и неудачи на этой работе (что лучше всего удалось, чего не удалось избежать, чем гордитесь, что хотели бы забыть)?

Главные успехи?... В первую очередь – создание национальной школы. Когда я пришёл во власть в 1990 году, в Гродно обучение во всех школах и детских садах шло исключительно на русском. Когда я уходил в начале 1996 года, 75% первых классов города учились по-белорусски. Появились полноценная польская школа, а также литовская и еврейская воскресные школы. В Гродненском университете многие курсы по физике, математике, правоведении, биологии читались на белорусском языке. Заседания горисполкома, большая часть его документов, объявления в транспорте – тоже на белорусском языке. Активизировалась культурная жизнь. Когда в историческом центре города освобождалось помещение, его в первую очередь предлагали художникам. Появился памятник Витовту Великому, мемориальные доски Кастусю Калиновскому и Тадеушу Костюшко. Улицам возвращались исторические названия… Фестивали, выставки, пленэры, концерты, открытие и расширение музеев. Гродно в то время по праву называли культурной столицей страны. Верующим были возвращены все храмы, протестанты получили землю под строительство церквей, открылась Высшая католическая духовная семинария. Представитель предпринимателей полноправно участвовал в заседаниях горисполкома. Независимая газета "Пагоня" находилась в одном здании с городской властью. Это было чудесное время первой белорусской демократии, время возрождения и великих надежд. Как сегодня вижу, какое это было несколько наивное, но красивое и светлое время.

Что считать поражением? Главное – то, что мы проиграли 1994 год. Демократы во время свободных выборов не договорились между собой и проиграли. Цена этому поражению – 11 лет застоя, зомбирования и деградации населения, самоизоляция Беларуси. Об этом как раз и нельзя забывать.

Что бы Вы сделали на этом посту за последние девять лет по-другому, чем сегодняшнее руководство города?

Не уничтожал бы, а развивал белорусскую школу и культуру. Заботился бы о развитии частного бизнеса. Не разрушал бы эффективные партнёрские отношения с городами Франции, Германии, Польши, Канады. Отреставрировал бы Каложскую церковь и Старый Замок на деньги ЮНЕСКО. Разрушал бы атмосферу страха и унижения. Поддерживал бы гражданские инициативы, независимые СМИ… Стоит ли всё это перечислять? В Беларуси создана система, где серьёзные решения принимает один человек, а местного самоуправления не существует. Поэтому я и ушёл из власти по собственному желанию перед вторым референдумом.

Часто ли Вы вспоминаете те времена?

Постоянно. Я благодарен судьбе не за то, что она дала мне возможность "порулить". Власть для меня – это возможность влиять на судьбы людей и страны. Это большая ответственность и шанс сделать жизнь более справедливо и счастливой. У меня нет непреодолимого желания сесть в высокое кресло, но есть чувство миссии и обязанности. Поэтому я и участвую в президентской кампании.

Вы не считали, сколько у Вас было студентов за те 24 года, которые Вы преподавали в университете?

Не считал. Самому интересно. В семестр: 75-100. 24 года умножаем на 2 семестра и число студентов. Получается, от 3600 до 4800. Будем считать – несколько тысяч.

Есть ли у Вас личное педагогическое кредо?

Студент – это в первую очередь личность, будущий мой коллега. Кафедра, с которой я читаю лекцию, не делает меня лучшим, чем он. Каждый день я должен подтверждать своё право называться Преподавателем. Я обязан быть профессионалом. Воспитывать должен личным примером. Самый значительный эффект воздействия на молодёжь достигается, когда преподаватель – многосторонне образованный, интеллектуальный, моральный человек.

Вспомните, пожалуйста, самую памятную историю, связанную с Вашими годами работы со студентами.

Их было много. Расскажу одну. 1978 год. Я – молодой преподаватель физики ГрГУ, только что защитил диссертацию. Оказали доверие – ввели в состав приёмной комиссии. В первый день экзаменов передо мной – один из абитуриентов, начинает ответ. С трудом подбирает слова, нелогичный, весь покраснел. Видать, на "тройку" не потянет. Правда, задачу фактически решил. Стало всё же жалко хлопца. Начинаем вместе с другим экзаменатором Леонидом Осиповичем Самойло расспрашивать бедолагу: кто? откуда?  почему на физику. Он, опустив глаза, тихо отвечает, постоянно сбивается с русского на белорусский. Спрашиваем, что в школе по физике: у него была твёрдая "пятёрка", только вот учили по-белорусски... – "Дык можа Вам лягчэй на ёй, а не па-руску?" - А што, можна???

... Это был блестящий ответ. Парень получил "5" и позже поступил в университет. Сколько раз я после этого думал: "Боже, что же это делается – белорус на Беларуси учится в белорусской школе. Потом приезжает поступать в ВУЗ, и чувствует себя иностранцем, инородцем, второсортным ".

Так во мне рос протест против унижения нашего национального достоинства, укреплялся патриотизм, появлялось желание защищать справедливость.

Сравните, пожалуйста, белорусского студента 80-х и 2000-х годов?

В 80-х годах шла "Перестройка" того, что в конце концов оказалось нереформируемым. СССР, как империя, был на пороге распада. В страну хлынул поток информации. Правдла уничтожала лживые стереотипы, официальные догмы. Сладкий ветер перемен. Дышалось всё свободней, молодёжь чувствовала неизбежность великих перемен. В больших городах появлялись, как тогда говорили, неформальные объединения. В Гродно это был клуб "Паходня" во главе с моим другом и учителем краеведения профессором Михасём Ткачёвым. Члены клуба – в основном студенты. Все хотят знать правду про нашу историю, культуру, язык. Газета "Гродзенскі ўніверсітэт" печатает статьи, которые сегодня опубликует не каждая независимая газета по причине самоцензуры. В актовом зале университета – капустники, КВН, где студенты вместе с преподавателями отпускали шутки, которые не нужно было ограничивать из идеологических позиций.

Я уже несколько лет не имею возможности преподавать в университете. Поэтому не так хорошо чувствую сегодняшнюю атмосферу в них. Недавно ехал в Минск на своей машине и подвозил накануне 1 сентября студента одного из престижных ВУЗ. Отличник, разносторонне образованный человек. Первое, что он мне рассказал: "Учиться более-менее интересно, но еду как в неволю, в общежитие – как в казарму. В деканат лучше не обращаться: за человека не считают, унижают. Идеологией забодали. Самых интересных преподавателей, которые позволяли себе говорить правду про Беларусь, уволили. В общежитии комендант требует писать друг на друга доносы. Па коридорам по вечерам ходят БРСМовские патрули, которые следят за моралью и чистотой тумбочек. После каникул у студентов потребовали паспорта и отчислили тех, кто ездил на каникулах на заработки в Америку. Потому, что не было разрешения министра. " Конечно, есть в жизни у таких молодых людей, как мой спутник, и приятные весёлые моменты. Не всё же только мрачное. Но большинство из них могут так и не почувствовать, что есть вольнодумные студенческие годы.

Что, по Вашему мнению, необходимо реформировать, менять в высшей школе в Беларуси?

Вернуть в ВУЗ дух свободы, плюрализма, самоуправления, конкуренции идей. На пушечный выстрел прогнать оттуда идеологию, и никаких принудительных распределений. По сути, у нашей высшей школы есть немало хороших традиций, но ей не хватает прагматичности, приспособленности к современной жизни. Необходимо соединить сегодняшний высокий уровень теоретических знаний студентов с практическими, прикладными навыками.

Очень важно сделать высшее образование реально доступным, чтобы каждый небогатый, но способный молодой человек мог её получить.

Переведите, пожалуйста, на "человеческий язык " название Вашей кандидатской диссертации

Она называется "Механизмы генерации сверхсильных лазерных импульсов ". Работа посвящена изучению физических процессов, которые позволяют создавать лазеры с импульсами, которые длятся миллионную долю секунды. Я горжусь, что писал эту работу в Институте физики Академии Наук БССР. Это был один из лучших физических центров в СССР. Кстати, он был в определённом смысле и центром вольнодумства в те времена.

Осталось ли что-нибудь в алжирской физике после Вашего отъезда? Что Вам удалось за время работы там, а что не осуществилось?

Работа в Алжире – чудесное приключение, которое подарила мне судьба. Это довольно богатая страна с университетами современного уровня. Я руководил кафедрой, где работали учёные из Франции, Германии, Польши, Румынии. Много путешествовал. Те годы сильно изменили моё понимание этого мира, образа жизни, ценностей. Без таких преобразований я, возможно, не стал бы политиком сегодня. Какой след он оставил? Я более, чем полторы тысячи студентов научил не только решать задачи по физике, но и взаимному уважению, доброте, творчеству.

Белорусская физика сейчас конкурентоспособная в мире?

Сейчас всё меньше и меньше. Мы теряем свой потенциал, который был очень высоким в советские времена. Много талантливой молодёжи уехало за границу. "Перестройка" и "суверенитет" – не причины этого. Виновата государственная политика.

Как Вы воспринимаете реформы в академической науке в Беларуси за последние 4 года?

Как вредные. Нельзя подходить к оценке науки по производственному принципу прибыли и рентабельности. Невозможно руководить наукой из Администрации президента.

Представьте себе: Вы – председатель президиума Академии наук Беларуси. Ваши первые шаги?

Академической науке нужно вернуть самоуправление и автономию. Развивать необходимо и прикладные науки, и фундаментальные. Отменить финансирование Академии наук по остаточному принципу.

Что Вы рассказываете Вашим знакомым из-за рубежа про жизнь в Беларуси?

Я очень люблю нашу Беларусь. Про мой родной Гродно могу рассказывать часами. Я неплохой экскурсовод. Иностранцам чаще всего интересно, как это мы терпим такую власть, почему люди молчат и не отстаивают своё достоинство. У меня есть ответы, и они придают оптимизм слушателям.

До какого колена Вы знаете своих предков, и, если Вас будут вспоминать потомки, про что Вы хотели бы, чтобы они говорили в отношении Вас?

Предков знаю до седьмого колена. Они были свободными людьми, патриотами Отчизны. Что касается моей личности, то я бы хотел, чтобы мои потомки видели меня мужественным, справедливым и щедрым. Чтобы считали честью носить фамилию нашего рода.

Если говорить о Ваших сыновьях, то чем в первую очередь Вы гордитесь в отношении каждого из них?

Мои сыновья – Александр и Витовт, им, соответственно, 30 и 16 лет. Старший – юрист, младший учится в школе. Это отзывчивые, открытые и добрые люди. У них много друзей, они любят свою Родину и не собираются уезжать от неё.

Выражение "Жыве Беларусь" – это для Вас...

Для меня Беларусь, как родной край, абсолютная ценность. Когда мы сегодня говорим "жыве", то в этом слове беспокойство. Нам не только надо сделать её демократической и свободной, но и сохранить как независимое государство.

Почти 10 миллионов сограждан… Что можно было бы сказать, что было бы интересно каждому из них?

Мы – образованный и трудолюбивый народ. Мы не должны жить в страхе и лжи. Мы достойны жить в справедливости и благополучии. Наша судьба и судьба наших детей – в наших руках.